Почему несчастны подростки

Марина:Почему наши подростки несчастны: на опыте России и других стран?

Владимир Познер:Когда человеку от 13 до 17 лет, когда идет бурный рост, когда гормоны начинают мощно играть, когда человек начинает понимать, что он человек, т.

е. уже не дитя, но еще не взрослый, а именно подросток, он необыкновенно открыт для всего – и для добра, и для зла, он легко поддается влиянию, он легко становится жертвой самых разных впечатлений, часто задает себе вопрос – а зачем я? а кто я?

Именно в этом возрасте нужно особенно бережно относиться уже не к ребенку и не к взрослому.

Это во всем мире так. Я себя помню в этом возрасте, когда казалось, что от того, что со мной как-то не так разговаривают мои родители, жить не хочется, что вообще вся жизнь бессмысленна. И вот эта серия самоубийств, свидетелями которых мы являемся, это не то что связано сугубо с Россией, что этого нет в других странах.

Другое дело, что сегодня в России довольно неустойчивое положение, не очень понятно, куда страна идет, совсем не понятно, что будет завтра. И если это накладывается на хрупкое состояние подростковой души, то это может привести к тем ужасным вещам, свидетелями которых мы являемся.

И нельзя сказать, что кто-то виноват. Скорее всего, виноваты родители, которые не почувствовали своего ребенка, которые, может быть, не обращают на него внимание, которые не помнят себя в этом возрасте, которые не отдают себе отчет в том, что именно этот возраст самый-самый тяжелый и для взрослых, и для самого человечка, который в этом возрасте находится.

Задать вопрос Владимиру Познеру

В данный промежуток времени в такой интернет среде, как социальные сети, где больше всего и проводят время подростки, существует некий культ грусти. Я не очень понимаю, как это работает, но происходит соревнование вроде «Мне плохо, я такой несчастный» — «А я несчастнее в сто раз». И то ли в эту кашу попадают, действительно, из-за нехватки внимания со стороны родителей, то ли так складывается.Но замечу, что подростковый возраст, наверное, самый отвратительный потому, что:1.

Ты можешь быть сколько угодно развитой личностью, разбираться в чем-то, возможно, лучше «взрослых», но цифра в паспорте дает последним право говорить «я старше, так что заткнись и делай то, что я хочу».2. Многочисленные стрессы вроде первой любви, некачественной дружбы, учёбы, которые переживаются впервые, и подросток просто не знает, что с этим делать.3. Опять же, если попытаться с кем-то поговорить, попросить помощи у родителей, например, тебя не воспринимают всерьёз, «тыжеребенок, какие проблемы? Вот у меня работа, деньги, дом, а ты бы хоть посуду помыл, дурак, ничего не делаешь, хоть бы раз сел и выучил математику…»4.

Неуверенность в себе, которая рождается, кстати, часто родителями, у которых в привычках есть сравнивать своего ребенка с другими и, часто, желание развить несуществующие способности в ущерб имеющимся. Мамочка хотела в детстве танцевать, отдала дочь в студию на пять дней в неделю, а та рисовать любит. «Но ведь кисти да краски — вещь ненужная, а от танцев хотя бы фигура будет.»А еще, можно посмотреть «Похороните меня за плинтусом» и поплакать.

В данный промежуток времени в такой интернет среде, как социальные сети, где больше всего и проводят время подростки, существует некий культ грусти. Я не очень понимаю, как это работает, но происходит соревнование вроде «Мне плохо, я такой несчастный» — «А я несчастнее в сто раз». И то ли в эту кашу попадают, действительно, из-за нехватки внимания со стороны родителей, то ли так складывается.Но замечу, что подростковый возраст, наверное, самый отвратительный потому, что:1.

Ты можешь быть сколько угодно развитой личностью, разбираться в чем-то, возможно, лучше «взрослых», но цифра в паспорте дает последним право говорить «я старше, так что заткнись и делай то, что я хочу».2. Многочисленные стрессы вроде первой любви, некачественной дружбы, учёбы, которые переживаются впервые, и подросток просто не знает, что с этим делать.3. Опять же, если попытаться с кем-то поговорить, попросить помощи у родителей, например, тебя не воспринимают всерьёз, «тыжеребенок, какие проблемы? Вот у меня работа, деньги, дом, а ты бы хоть посуду помыл, дурак, ничего не делаешь, хоть бы раз сел и выучил математику…»4.

Неуверенность в себе, которая рождается, кстати, часто родителями, у которых в привычках есть сравнивать своего ребенка с другими и, часто, желание развить несуществующие способности в ущерб имеющимся. Мамочка хотела в детстве танцевать, отдала дочь в студию на пять дней в неделю, а та рисовать любит. «Но ведь кисти да краски — вещь ненужная, а от танцев хотя бы фигура будет.»А еще, можно посмотреть «Похороните меня за плинтусом» и поплакать.

Psychologies: 

Что сегодня изменилось во взгляде общества на воспитание детей?

Борис Цирюльник: 

Мы перешли от культуры Эдипа к культуре Нарцисса.

Другими словами, от общества, которое ценит самопожертвование, к обществу, которое ценит самореализацию. Таким образом, теперь ребенку говорят не «Когда ты вырастешь, ты станешь как папа, или ты станешь матерью, как мама», а «Жизнь у тебя всего одна, и это главное. Надо, чтобы ты в ней достиг успеха, чтобы ты освоил профессию, в которой мог бы самореализоваться, чтобы ты произвел на свет детей, если захочешь, но не слишком много, чтобы они не сводили тебя с ума».

Станет ли счастливее жизнь тех, кого воспитывают таким образом?

Б. Ц.: 

Нарцисс счастлив, это счастье…

в первое время. Но, согласно мифу, Нарцисс утонул, а в реальности мы видим, как появляются ужасные нарциссические раны. Я помню одного молодого пациента, блестящего и красивого, который сказал мне: «Я хуже, чем дерьмо!» – из-за того, что не поступил в педагогический институт.

Неужели молодым людям требуется несчастье, чтобы оценивать себя реалистично?

Б. Ц.: 

Испытание – а не несчастье, – вот условие обретения идентичности.

Оно необходимо для познания себя. Именно по этой причине во всех культурах изобрели испытания для молодежи, ритуалы инициации. В наше время они исчезли – и я думаю, что причина неблагополучия молодых именно в этом, по крайней мере, частично.

Наркотики, алкоголь, драки футбольных фанатов после матчей – всему этому предаются не только хулиганы. Это молодые люди, которые умирают от скуки и стремятся найти для себя испытания. В бедных странах вы не увидите таких рискованных проявлений, но в нашей повседневной культуре все это – способы возместить недостаток ритуалов, которые ранее предлагались обществом.

Существуют ли более безопасные способы самоутверждения?

Б. Ц.: 

Наше общество должно изобрести новые (и не глупые – ни войны, ни садистической дедовщины не нужно) ритуалы приема в группу.

Американцы пытаются снова найти их: они устраивают церемонию, в которой молодой человек становится на стол, рассказывает, что он совершил, кидает свою шапку, и т. п. Это простая церемония, и тем не менее для этих молодых людей время делится на до нее и после.

Значит ли это, что общество должно призвать граждан к отказу от личного комфорта?

Б. Ц.: 

Стремление к счастью и комфорту – это очевидный, бесспорный прогресс. Рисковать – значит больше не хотеть этого комфорта. В обществе, где не существует уважения к риску, где с 18 лет задумываются о пенсии и стремятся быть защищенными со всех сторон, у людей парадоксальным образом развивается тревога: тревога потери.

И начинается она со страха утратить свои преимущества в пользу других людей. Разумеется, мы не можем желать, чтобы вернулась ценность «жертвенности» и никто больше не заботился о самореализации. Мы можем только подождать и увидеть, что предложит нам следующий «кризис».

Борис Цирюльник (Boris Cyrulnik)– известный французский психотерапевт, этолог, основатель направления исследований, посвященного этологии человека.

alt

Источники:

  • pozneronline.ru
  • thequestion.ru
  • thequestion.ru
  • www.psychologies.ru

Вам также может понравиться